Неточные совпадения
Бабы с толстыми лицами и перевязанными грудями
смотрели из верхних
окон;
из нижних глядел теленок или высовывала слепую морду свою свинья.
Ему хотелось бы к горе,
посмотреть, куда делась лошадь. Он к воротам, но
из окна послышался голос матери...
А там старуха пронесет
из амбара в кухню чашку с мукой да кучу яиц; там повар вдруг выплеснет воду
из окошка и обольет Арапку, которая целое утро, не сводя глаз,
смотрит в
окно, ласково виляя хвостом и облизываясь.
Из окон с хозяйской половины
смотрели головы; из-за угла, за плетнем, выглянула
из канавы голова Анисьи.
У меня был дядька Иван Андреич. Он выучил меня стрелять, когда мне было еще 13 лет. Он достал маленькое ружьецо и давал мне
из него стрелять, когда мы ходили гулять. И я убил раз галку и другой раз сороку. Но отец не знал, что я умею стрелять. Один раз, это было осенью, в маменькины именины, и мы ожидали дядюшку к обеду, и я сидел на
окне и
смотрел в ту сторону, откуда ему надо было приехать, а отец ходил по комнате. Я увидел из-за рощи четверню серых и коляску и закричал: «Едет! едет!..»
Пошли не в ногу, торжественный мотив марша звучал нестройно, его заглушали рукоплескания и крики зрителей, они торчали в
окнах домов, точно в ложах театра,
смотрели из дверей,
из ворот. Самгин покорно и спокойно шагал в хвосте демонстрации, потому что она направлялась в сторону его улицы. Эта пестрая толпа молодых людей была в его глазах так же несерьезна, как манифестация союзников. Но он невольно вздрогнул, когда красный язык знамени исчез за углом улицы и там его встретил свист, вой, рев.
Клим покорно ушел, он был рад не
смотреть на расплющенного человека. В поисках горничной, переходя
из комнаты в комнату, он увидал Лютова; босый, в ночном белье, Лютов стоял у
окна, держась за голову. Обернувшись на звук шагов, недоуменно мигая, он спросил, показав на улицу нелепым жестом обеих рук...
Из окна, точно дым, выплывало умоляющее бормотанье Дуняши, Иноков тоже рассказывал что-то вполголоса, снизу,
из города, доносился тяжелый, но мягкий, странно чавкающий звук, как будто огромные подошвы шлепали по камню мостовой. Самгин вынул часы,
посмотрел на циферблат — время шло медленно.
Дома, распорядясь, чтоб прислуга подала ужин и ложилась спать, Самгин вышел на террасу,
посмотрел на реку, на золотые пятна света
из окон дачи Телепневой. Хотелось пойти туда, а — нельзя, покуда не придет таинственная дама или барышня.
Клим Самгин решил не выходить
из комнаты, но горничная, подав кофе, сказала, что сейчас придут полотеры. Он взял книгу и перешел в комнату брата. Дмитрия не было, у
окна стоял Туробоев в студенческом сюртуке; барабаня пальцами по стеклу, он
смотрел, как лениво вползает в небо мохнатая туча дыма.
Дни потянулись медленнее, хотя каждый
из них, как раньше, приносил с собой невероятные слухи, фантастические рассказы. Но люди, очевидно, уже привыкли к тревогам и шуму разрушающейся жизни, так же, как привыкли галки и вороны с утра до вечера летать над городом. Самгин
смотрел на них в
окно и чувствовал, что его усталость растет, становится тяжелей, погружает в состояние невменяемости. Он уже наблюдал не так внимательно, и все, что люди делали, говорили, отражалось в нем, как на поверхности зеркала.
Стоя в буфете у
окна, он
смотрел на перрон, из-за косяка. Дуняшу не видно было в толпе, окружавшей ее. Самгин машинально сосчитал провожатых: тридцать семь человек мужчин и женщин. Марина — заметнее всех.
Но Иноков, сидя в облаке дыма, прислонился виском к стеклу и
смотрел в
окно. Офицер согнулся, чихнул под стол, поправил очки, вытер нос и бороду платком и, вынув
из портфеля пачку бланков, начал не торопясь писать. В этой его неторопливости, в небрежности заученных движений было что-то обидное, но и успокаивающее, как будто он считал обыск делом несерьезным.
Повинуясь странному любопытству и точно не веря доктору, Самгин вышел в сад, заглянул в
окно флигеля, — маленький пианист лежал на постели у
окна, почти упираясь подбородком в грудь; казалось, что он, прищурив глаза, утонувшие в темных ямах, непонятливо
смотрит на ладони свои, сложенные ковшичками. Мебель
из комнаты вынесли, и пустота ее очень убедительно показывала совершенное одиночество музыканта. Мухи ползали по лицу его.
Самгин
посмотрел в
окно — в небе, проломленном колокольнями церквей, пылало зарево заката и неистово метались птицы, вышивая черным по красному запутанный узор. Самгин, глядя на птиц, пытался составить
из их суеты слова неоспоримых фраз. Улицу перешла Варвара под руку с Брагиным, сзади шагал странный еврей.
Снимок — мутный, не сразу можно было разобрать, что на нем — часть улицы, два каменных домика, рамы
окон поломаны, стекла выбиты, с крыльца на каменную площадку высунулись чьи-то ноги, вся улица засорена изломанной мебелью, валяется пианино с оторванной крышкой, поперек улицы — срубленное дерево, клен или каштан, перед деревом — костер,
из него торчит крышка пианино, а пред костром, в большом, вольтеровском кресле, поставив ноги на пишущую машинку, а винтовку между ног, сидит и
смотрит в огонь русский солдат.
Клим начал
смотреть на Нехаеву как на существо фантастическое. Она заскочила куда-то далеко вперед или отбежала в сторону от действительности и жила в мыслях, которые Дмитрий называл кладбищенскими. В этой девушке было что-то напряженное до отчаяния, минутами казалось, что она способна выпрыгнуть
из окна. Особенно удивляло Клима женское безличие, физиологическая неощутимость Нехаевой, она совершенно не возбуждала в нем эмоции мужчины.
Дядя Яков действительно вел себя не совсем обычно. Он не заходил в дом, здоровался с Климом рассеянно и как с незнакомым; он шагал по двору, как по улице, и, высоко подняв голову, выпятив кадык, украшенный седой щетиной,
смотрел в
окна глазами чужого. Выходил он
из флигеля почти всегда в полдень, в жаркие часы, возвращался к вечеру, задумчиво склонив голову, сунув руки в карманы толстых брюк цвета верблюжьей шерсти.
Дня через три, вечером, он стоял у
окна в своей комнате, тщательно подпиливая только что остриженные ногти. Бесшумно открылась калитка, во двор шагнул широкоплечий человек в пальто
из парусины, в белой фуражке, с маленьким чемоданом в руке. Немного прикрыв калитку, человек обнажил коротко остриженную голову, высунул ее на улицу,
посмотрел влево и пошел к флигелю, раскачивая чемоданчик, поочередно выдвигая плечи.
Пока я ехал по городу, на меня
из окон выглядывали ласковые лица, а из-под ворот сердитые собаки, которые в маленьких городах чересчур серьезно понимают свои обязанности. Весело было мне
смотреть на проезжавшие по временам разнохарактерные дрожки, на кучеров в летних кафтанах и меховых шапках или, наоборот, в полушубках и летних картузах. Вот гостиный двор, довольно пространный, вот и единственный каменный дом, занимаемый земским судом.
В отеле в час зазвонили завтракать. Опять разыгрался один
из существенных актов дня и жизни. После десерта все двинулись к буфету, где, в черном платье, с черной сеточкой на голове, сидела Каролина и с улыбкой наблюдала, как
смотрели на нее. Я попробовал было подойти к
окну, но места были ангажированы, и я пошел писать к вам письма, а часа в три отнес их сам на почту.
Вы сидите, а мимо вас идут и скачут; иные усмехнутся, глядя, как вы уныло выглядываете
из окна кареты, другие
посмотрят с любопытством, а большая часть очень равнодушно — и все обгоняют.
Капитан, отец Аввакум и я
из окна капитанской каюты
смотрели, как ее обливало со всех сторон водой, как ныряла она; хотела поворачивать, не поворачивала, наконец поворотила и часов в пять бросила якорь близ фрегата.
Обернулись, ан бригадир, весь пьяный,
смотрит на них
из окна и лыка не вяжет, а Домашка Стрельчиха угольком фигуры у него на лице рисует.
Из окна острога он только и делал, что
смотрел на играющих на тюремном дворе детей.
Коля же в эти мгновения или
смотрел нахмуренно в
окно, или разглядывал, не просят ли у него сапоги каши, или свирепо звал Перезвона, лохматую, довольно большую и паршивую собаку, которую с месяц вдруг откуда-то приобрел, втащил в дом и держал почему-то в секрете в комнатах, никому ее не показывая
из товарищей.
Она с соболезнованием
смотрела теперь на ту каторжную жизнь, которую вели в первых комнатах бледные, с худыми руками прачки,
из которых некоторые уже были чахоточные, стирая и гладя в тридцатиградусном мыльном пару с открытыми летом и зимой
окнами, и ужасалась мысли о том, что и она могла поступить в эту каторгу.
Нехлюдов стоял рядом с Тарасом на платформе и
смотрел, как один за другим тянулись мимо него вагоны с решетчатыми
окнами и виднеющимися
из них бритыми головами мужчин.
Нехлюдов несколько раз, одеваясь, выглядывал
из окна и
смотрел, как крестьяне собирались на площадку.
Но Верочка обегала все углы и уже возвращалась сверху,
из внутренних комнат, которые, в противоположность большим нижним залам и гостиным, походили на кельи, отличались сжатостью, уютностью и
смотрели окнами на все стороны.
— Что делать? — повторил он. — Во-первых, снять эту портьеру с
окна, и с жизни тоже, и
смотреть на все открытыми глазами, тогда поймете вы, отчего те старики полиняли и лгут вам, обманывают вас бессовестно
из своих позолоченных рамок…
Если сам он идет по двору или по саду, то пройти бы ему до конца, не взглянув вверх; а он начнет маневрировать,
посмотрит в противоположную от ее
окон сторону, оборотится к ним будто невзначай и встретит ее взгляд, иногда с затаенной насмешкой над его маневром. Или спросит о ней Марину, где она, что делает, а если потеряет ее
из вида, то бегает, отыскивая точно потерянную булавку, и, увидевши ее, начинает разыгрывать небрежного.
— И я с вами пойду, — сказал он Райскому и, надевши фуражку, в одно мгновение выскочил
из окна, но прежде задул свечку у Леонтья, сказав: — Тебе спать пора: не сиди по ночам.
Смотри, у тебя опять рожа желтая и глаза ввалились!
Вступление экспедиции в село Успенку для деревенской жизни было целым событием. Ребятишки побросали свои игры и высыпали за ворота:
из окон выглядывали испуганные женские лица; крестьяне оставляли свои работы и подолгу
смотрели на проходивший мимо них отряд.
Ночью даже приснился ей сон такого рода, что сидит она под
окном и видит: по улице едет карета, самая отличная, и останавливается эта карета, и выходит
из кареты пышная дама, и мужчина с дамой, и входят они к ней в комнату, и дама говорит:
посмотрите, мамаша, как меня муж наряжает! и дама эта — Верочка.
Много глаз
смотрели, как дивный феномен остановился у запертых ворот одноэтажного деревянного домика в 7
окон, как
из удивительной кареты явился новый, еще удивительнейший феномен, великолепная дама с блестящим офицером, важное достоинство которого не подлежало сомнению.
Когда папа пришел
из флигеля и мы вместе с ним пошли к бабушке, в комнате ее уже сидела Мими около
окна и с каким-то таинственно официальным выражением грозно
смотрела мимо двери. В руке ее находилось что-то завернутое в несколько бумажек. Я догадался, что это была дробь и что бабушке уже все известно.
Я бегу на чердак и оттуда через слуховое
окно смотрю во тьму сада и двора, стараясь не упускать
из глаз бабушку, боюсь, что ее убьют, и кричу, зову. Она не идет, а пьяный дядя, услыхав мой голос, дико и грязно ругает мать мою.
Уже самовар давно фыркает на столе, по комнате плавает горячий запах ржаных лепешек с творогом, — есть хочется! Бабушка хмуро прислонилась к притолоке и вздыхает, опустив глаза в пол; в
окно из сада
смотрит веселое солнце, на деревьях жемчугами сверкает роса, утренний воздух вкусно пахнет укропом, смородиной, зреющими яблоками, а дед всё еще молится, качается, взвизгивает...
Бабушка, сидя под
окном, быстро плела кружева, весело щелкали коклюшки, золотым ежом блестела на вешнем солнце подушка, густо усеянная медными булавками. И сама бабушка, точно
из меди лита, — неизменна! А дед еще более ссохся, сморщился, его рыжие волосы посерели, спокойная важность движений сменилась горячей суетливостью, зеленые глаза
смотрят подозрительно. Посмеиваясь, бабушка рассказала мне о разделе имущества между ею и дедом: он отдал ей все горшки, плошки, всю посуду и сказал...
Мы, весь дом, стоим у ворот,
из окна смотрит синее лицо военного, над ним — белокурая голова его жены; со двора Бетленга тоже вышли какие-то люди, только серый, мертвый дом Овсянникова не показывает никого.
А Григорий Иванович молчал. Черные очки его
смотрели прямо в стену дома, в
окно, в лицо встречного; насквозь прокрашенная рука тихонько поглаживала широкую бороду, губы его были плотно сжаты. Я часто видел его, но никогда не слыхал ни звука
из этих сомкнутых уст, и молчание старика мучительно давило меня. Я не мог подойти к нему, никогда не подходил, а напротив, завидя его, бежал домой и говорил бабушке...
Дом представлял
из себя великолепную развалину: карнизы обвалились, крыша проржавела и отстала во многих местах от стропил целыми полосами; массивные колонны давно облупились, и сквозь отставшую штукатурку выглядывали обсыпавшиеся кирпичи; половина дома стояла незанятой и печально
смотрела своими почерневшими
окнами без рам и стекол.
Распахнув
окно, Половодов
посмотрел в сад, на аллеи
из акаций и тополей, на клумбы и беседки, но это было все не то: он был слишком взволнован, чтобы любоваться природой.
— А давеча это ты в
окно на меня из-за гардины
смотрел?
Это было уже слишком. Харитон Артемьич ринулся во двор, а со двора на улицу, на ходу подбирая полы развевавшегося халата. Ему ужасно хотелось вздуть ругавшегося бродягу. На крик в
окнах нижнего этажа показались улыбавшиеся лица наборщиков, а
из верхнего
смотрели доктор Кочетов, Устенька и сам «греческий язык».
— Держи его! Лови! — кричал Замараев, выставляясь
из окна. — Эй вы, челдоны, чего вы
смотрите?
Поглядывая из-за своих запотелых и дождем закрапленных
окон, она то и дело
посматривала на дом Сивкова.
При этом упреке сестрица с шумом встает из-за стола, усаживается к
окну и начинает
смотреть на улицу, как проезжают кавалеры, которые по праздникам обыкновенно беснуются с визитами. Смотрение в
окно составляет любимое занятие, которому она готова посвятить целые часы.
Помещик имел полную возможность
из окон дома наблюдать за процессом ее и радоваться или печалиться,
смотря по тому, что ожидало впереди, урожай или бескормица.